«Нельзя работать поэтом, поэтом можно только быть. Ложь, малейшая неискренность убивает поэзию. Однажды солгав, пойдя на компромисс, можно навсегда потерять путь к вдохновению».Книги «Стихотворения» (1992), «Нам умереть бесследно не дано» (2010), «Высвечивая судьбы» (2014) – вот всё поэтическое наследие Владимира Ивановича, вышедшее в сборниках уже после его ухода. Мало, скажете вы, но только не для человека, прожившего короткую и полную испытаний жизнь.
Из-за несчастного случая Владимир Белов с тринадцати лет в инвалидном кресле, но, как отмечают люди, которые его знали, это единственное, в чём он уступал остальным. Белов не особо любил рассказывать о себе, считая, что: «Жизнь поэта, если он честен, в его стихах».
Несмотря на это мудрое высказывание, позвольте привести отрывок из письма поэта в издательство, которое написано 29 марта 1981 года в областной больнице, за два года до смерти. Здесь Владимир Белов рассказывает о своей судьбе, говоря прямо и мужественно о самом сложном и мучительном для него:
«Что ж мне написать о себе, о своей жизни?Конечно, не только из боли и ежеминутного преодоления состояла его жизнь. Были и светлые моменты, были друзья, искренние почитатели его литературного дара. Были люди, которые его любили. И, к счастью, остаются до сих пор. А в стихах поэта, действительно, вся его жизнь… и даже нечто большее.
Половина жизни живу со сломанным позвоночником. Лёжа в кровати, ещё будучи юным парнишкой, активно участвовал в комсомольской работе, писал статьи и стихи в районные газеты, затем публиковал стихи в областных, выступал со стихами по радио и однажды по телевидению. Получал дружеские письма от читателей.
За десять последних лет был вынужден два раза жить в мёртвых домах, то есть в домах для инвалидов, был трижды женат и в итоге – живу один в голой квартире, где по стенам вместо ковров – абрисы знакомых и друзей.
Все эти годы писал стихи, честно отражал окружающий меня мир, вслушиваясь по ночам в гул Времени. Понимаю, что работал как дилетант, капризно дожидаясь вдохновения. И всё-таки где-то тайно все эти годы верил, что оставлю на память людям хотя бы одну неглупую книжку стихов – всё, что от меня останется.
А тело моё медленно, но верно умирает, осталось, кажется, не так уж много времени до обрыва в Вечность...
Не хочу умирать, но смотрю в глаза неизбежности трезво и спокойно, а пока дышу, надеюсь встретить ещё одну весну жизни и написать стихи о надежде, о весне, о любимой...
Также хочу этим летом исчезнуть в лесах, чтобы отдохнуть душой от грохота города, послушать птиц и волчьи песни на таёжных зорях...
С пелёнок вырос у своего деда, который был для меня главным человеком в жизни. Дед умер, большой, кудрявый, голубоглазый старик, и я остался один. Вот, пожалуй, и всё, подробно вспоминать прошедшие годы тяжело и ненужно…».
***
Когда в июле лунными ночами
Вдали чуть тлеет зарево небес –
Усатый филин спорит с дергачами,
Перекликаясь громко через лес ...
И жалобно поют вдали волчата,
Увидев за туманами огни.
И всё вокруг так горестно и свято!
И жизнь одна, и мы с тобой одни...
Идём в поля по северной дороге,
Ступая в чьи-то лунные следы.
А за селом в серебряной осоке
Светло от звездной молодой воды…
***
В прохладной траве без рубашки
В объятиях неба лежу.
Поодаль пасутся ромашки.
Мечтаю, курю и пишу.
И, кажется, нету на свете
Ни зла, ни обид, ни больниц,
А есть лишь любовь на рассвете
Да щебет предутренних птиц.
Да вечная жажда познанья –
Ведь сколько на свете чудес!
Свобода и свет мирозданья
Да этот предутренний лес...
Лепечет листва монологи.
Былинные птицы поют.
Устав от сует и тревоги,
Мы, люди, как древние боги,
Уходим в зелёный уют.
***
Чего понять не в силах я давно,
Так это тайну собственного тела:
Как много раз оно обречено!
И так болит
жестоко,
и болело!..
Но всё живет –
прогнозам вопреки,
И отрицая страшные прогнозы
От ярости сжимает кулаки,
Кричит и улыбается сквозь слёзы.
И, сломанное жизнью пополам,
Горя зимой и замерзая летом,
Живёт и мыслит – удивляюсь сам –
Каким-то тайным непонятным светом!
Откуда силы?
И откуда свет,
чтобы полжизни
за себя бороться?!
Так, видно,
воле жить –
предела нет!
Конец предела –
гибелью зовётся…
***
С. Горбунову
Писать стихи, как пить от жажды воду
И бормотать спросонья полубред...
Когда ж поэт выходит на работу
За гонорар – он больше не поэт!
И пусть по правде жить бывает грустно,
Но, подымаясь с раненных колен,
Поэт бесплатно делает искусство,
Высвечивая судьбы, как рентген…
Когда уходит жизнь
Когда уходит жизнь – не говорят,
Но, наконец-то оставаясь честным,
И слабый свет свечи благодарят,
И две берёзы в поле неизвестном...
Когда уходит жизнь – уже не лгут.
И не играют с жизнью в мелодраму.
А искренне кричат или зовут –
Ни бога, ни врача уже, а маму!..
И торжествует в мире только боль...
И можно выть иль хохотать от боли!
Когда судьбы трагическая роль
В святых и грешных – не играет роли.
***
Мне ничего не надо – я богат.
Мое богатство – прошлые потери.
Толкаю в ночь заржавленные двери
И ухожу по жизни наугад...
И там, где свет боится темноты,
На мёртвом пне душою забываюсь...
Цветут на клёнах белые цветы.
На мёртвых клёнах – я не ошибаюсь.
И сквозь седые лунные леса
Бреду к едва мигающему свету
И выхожу по собственному следу
К тому же пню... похожему на пса.
И вот, когда ночная тишина
Не знает ничего о человеке,
Пишу стихи, на белой грани сна
О том же счастье и о том же снеге.
И обрываюсь, забываясь сном, –
Косматой тенью поперёк страницы...
А флаг зари сгорает за окном
На каменных развалинах больницы.
И медленно садится снегопад
На крыши, на следы, на парапеты...
Мне ничего не надо – я богат,
Хотя и нет рубля на сигареты…
***
У Вечности, у Вечности по кромке
Как по карнизу скользкому, идём...
Звучат шаги, как клавиши, негромко,
Бушует время солнцем и дождём.
Гудят грома и зеленеют травы,
И залит луг зелёной тишиной...
Куда ни глянь: налево и направо –
Повсюду Вечность... Вечность – за спиной.
Звучат шаги, как клавиши, негромко.
От шага и до шага – спят века.
«Давай, рискнем!» Вдоль вечности по кромке,
Скользя, уходим об руку рука...
Персональная страница на сайте Электронная библиотека тюменского писателя.
